Расскажу вам историю про наши новые имена.
Все годы моего следования по духовному пути я был более или менее уверен, что мне вряд ли светит в этом воплощении получить духовное имя. Если уж играть в такие игры, то по-настоящему, а для этого нужны: Мастер, за которым следуешь, и подлинный внутренний запрос. Ни того, ни другого долгое время в наличии не было.
Всё начало меняться после ретрита Пемы в августе 2022-го. Его особенностью стало то, что совершенно неожиданно для нас самих нам с Алёной на этом ретрите открылся тантрический путь. Мы изумились, обрадовались, испугались, но затем, сначала робко и нерешительно, а потом всё более смело по нему пошли.
Это привело нас к закрытию школы танцев и к нескольким разным тантрическим экспериментам, финальным аккордом которых стал месяц глубокого погружения в свою собственную практику перед поездкой в Перу. Целый месяц мы практиковали три полных дня в неделю и в остальное время тоже не забывали про путь, и в итоге обнаружили себя плывущими на тантрической лодке очень далеко от того социума, в котором до этого жили.
Тогда-то мы и задумались впервые о том, чтобы попросить у Пемы духовные имена. Раз уж тантрический путь так плотно прибрал нас к себе. На ретрите в Перу всё сложилось спонтанно, красиво и очень просто. И наша просьба, и согласие Пемы, и сам момент передачи имен. Пема поделилась ими и сказала: если не подойдут, можете спокойно их выбросить.
Вот еще! Выбросить! Ну уж нет! Имена были составными — с префиксом на санскрите и основным именем на кечуа. Что очень точно соединяло в себе нашу любовь к тантрической мудрости Индии и к мудрости священных растений Перу. Ананд Амару́ — «блаженный змей», и Дева Суйана́ — «божественная возлюбленная». Так нас назвала Пема в последний день ретрита, в новолуние 20 мая.
Вечером того же дня мы втроем с Томой ехали с продуктового рынка на мототакси, которое занесло на крутом повороте на скорости километров пятьдесят в час: „тук-тук" лег на бок вместе с нами и проскользил по дороге до отбойника. После первого шока выяснилось, что все целы, и дело ограничилось существенными, но не опасными царапинами и ушибами, а Томку Алёна вообще уберегла целиком и полностью. Перед самым моментом аварии мы как раз напряженно спорили про новые имена. Вылезши из „тук-тука" живыми и почти невредимыми, мы постепенно осознали, что, кажется, старые мы только что умерли, а новые мы — родились, и спорить больше уже не о чем.
Вибрации основных имен на кечуа — Амару́ и Суйана́ (Пема дала нам эти имена с ударением на последние слоги, и они так и живут в нас) говорили нам очень многое о том, кем мы стали. Или, точнее, кем мы теперь получили возможность стать. Мы явственно и отчетливо слышали зов этих внутренних существ, и заодно неожиданно для себя обнаружили новое измерение в отношениях — мы стали чувствовать себя братом и сестрой прежде всех остальных ролей. Прежде дружбы. Прежде любовной связи. Прежде супружества. Прежде родительства. Прежде общих проектов и задач. Это родство было таким теплым, таким близким и таким неоспоримым, что мы таяли и купались в нем несколько дней, как будто и вправду обрели давно потерянных сестру и брата.